Публикации 2026
Публикации 2026
Личные фонды
в 2026:
когда цифры говорят больше слов
в 2026:
когда цифры говорят больше слов
В 2025 году мы наблюдали настоящий бум: с 13 личных фондов в 2023-м до 135 в 2024-м, а к середине лета уже 330+ штук. Рынок растёт в 10 раз ежегодно. Прогноз на конец года — 500+ фондов. То есть каждые два дня в России появляется новый личный фонд.
Прежде всего зафиксирую рамку: речь идёт не просто о модной «игрушке» для богатых, а о серьёзном инструменте управления активами. Обратите внимание: 30% учредителей сразу заливают в фонд более миллиарда рублей. У топ-5 фондов — 110+ млрд ₽ под управлением. Это уже не стартап-история, а полноценная индустрия.
Прежде всего зафиксирую рамку: речь идёт не просто о модной «игрушке» для богатых, а о серьёзном инструменте управления активами. Обратите внимание: 30% учредителей сразу заливают в фонд более миллиарда рублей. У топ-5 фондов — 110+ млрд ₽ под управлением. Это уже не стартап-история, а полноценная индустрия.
Личные фонды
в 2026:
когда цифры говорят больше слов
в 2026:
когда цифры говорят больше слов
В 2025 году мы наблюдали настоящий бум: с 13 личных фондов в 2023-м до 135 в 2024-м, а к середине лета уже 330+ штук. Рынок растёт в 10 раз ежегодно. Прогноз на конец года — 500+ фондов. То есть каждые два дня в России появляется новый личный фонд.
Прежде всего зафиксирую рамку: речь идёт не просто о модной «игрушке» для богатых, а о серьёзном инструменте управления активами. Обратите внимание: 30% учредителей сразу заливают в фонд более миллиарда рублей. У топ-5 фондов — 110+ млрд ₽ под управлением. Это уже не стартап-история, а полноценная индустрия.
Прежде всего зафиксирую рамку: речь идёт не просто о модной «игрушке» для богатых, а о серьёзном инструменте управления активами. Обратите внимание: 30% учредителей сразу заливают в фонд более миллиарда рублей. У топ-5 фондов — 110+ млрд ₽ под управлением. Это уже не стартап-история, а полноценная индустрия.
Мнение из юридического консалтинга.
История одного решения.
Кейс из практики: в 2024 году ко мне обратился предприниматель — владелец крупной IT-компании. Проблема классическая: как передать бизнес детям, минимизировать налоги и защитить активы от потенциальных кредиторов?
Раньше такие вопросы решались через офшорные трасты — Кипр, Мальта, иногда Сингапур. Но санкции и требования по КИК превратили эти схемы в минное поле. По факту получалось: либо нарушаешь валютное законодательство, либо платишь налоги дважды.
Российский личный фонд стал рабочей альтернативой. В рамках действующего регулирования: налог на прибыль 15% при пассивных доходах, выплаты близким — без НДФЛ, плюс режим коммерческой тайны на активы и операции.
Однако — и тут начинаются нюансы — есть два «узких места», о которых мало кто говорит публично.
История одного решения.
Кейс из практики: в 2024 году ко мне обратился предприниматель — владелец крупной IT-компании. Проблема классическая: как передать бизнес детям, минимизировать налоги и защитить активы от потенциальных кредиторов?
Раньше такие вопросы решались через офшорные трасты — Кипр, Мальта, иногда Сингапур. Но санкции и требования по КИК превратили эти схемы в минное поле. По факту получалось: либо нарушаешь валютное законодательство, либо платишь налоги дважды.
Российский личный фонд стал рабочей альтернативой. В рамках действующего регулирования: налог на прибыль 15% при пассивных доходах, выплаты близким — без НДФЛ, плюс режим коммерческой тайны на активы и операции.
Однако — и тут начинаются нюансы — есть два «узких места», о которых мало кто говорит публично.
Первое узкое место: субсидиарная ответственность
То есть в течение 3 лет (иногда до 5 по решению суда) фонд и учредитель отвечают по обязательствам друг друга. Защита активов «включается» только через 36 месяцев.
Что это означает? Допустим, вы покупаете долю в компании у личного фонда, которому 2 года. Через полгода у учредителя фонда начинаются проблемы с кредиторами. Формально ваша сделка может быть оспорена как «вывод активов в ущерб кредиторам».
В целом, рынок учится работать с этим риском. Соответственно, в SPA/SSA теперь стандартно закладывают holdback до истечения «рискового» периода и требуют legal opinion по устойчивости сделки.
То есть в течение 3 лет (иногда до 5 по решению суда) фонд и учредитель отвечают по обязательствам друг друга. Защита активов «включается» только через 36 месяцев.
Что это означает? Допустим, вы покупаете долю в компании у личного фонда, которому 2 года. Через полгода у учредителя фонда начинаются проблемы с кредиторами. Формально ваша сделка может быть оспорена как «вывод активов в ущерб кредиторам».
В целом, рынок учится работать с этим риском. Соответственно, в SPA/SSA теперь стандартно закладывают holdback до истечения «рискового» периода и требуют legal opinion по устойчивости сделки.
Второе узкое место: юрисдикционная головоломка
На сегодняшний день российские личные фонды — это terra incognita для зарубежных банков и регуляторов. Возникает парадокс: создаёшь фонд для международных операций, а банки в Сингапуре или Швейцарии не понимают, что это за зверь такой.
На сегодняшний день российские личные фонды — это terra incognita для зарубежных банков и регуляторов. Возникает парадокс: создаёшь фонд для международных операций, а банки в Сингапуре или Швейцарии не понимают, что это за зверь такой.
Пример из недавней практики:
фонд с активами €200 млн пытается открыть счёт в швейцарском банке. Комплаенс-офицер три недели изучает российское законодательство о личных фондах, запрашивает дополнительные справки, требует переводы устава на три языка. В итоге — отказ, потому что «структура не входит в список признанных эквивалентов трастов».
Иначе говоря, получается замкнутый круг: фонд создан для работы с международными активами, но международная банковская система его пока не переваривает.
Практические выводы для индустрии
Исходя из этого, если вы работаете с личными фондами в M&A или private equity, держите в голове несколько правил:
Что дальше?
Принимая во внимание темпы роста рынка, можно предположить: к 2026 году российские личные фонды станут мейнстримом для HNWI-сегмента. Однако индустрии предстоит решить две задачи: стандартизировать подходы к работе с субсидиарными рисками и добиться международного признания конструкции.
Соответственно, кто первый отработает эти болевые точки на практике, тот и получит конкурентное преимущество на растущем рынке управления семейным капиталом.
В заключение: личные фонды из экзотики превращаются в рабочий инструмент. Но дьявол, как всегда, кроется в деталях — и именно эти детали будут определять успех или провал конкретной сделки.
Практические выводы для индустрии
Исходя из этого, если вы работаете с личными фондами в M&A или private equity, держите в голове несколько правил:
- Всегда проверяйте возраст фонда. Если меньше 3 лет — закладывайте дополнительные издержки на структурирование защиты от субсидиарных рисков.
- При международных операциях готовьте flow-map денежных потоков заранее. По факту может оказаться, что деньги «зависнут» в банке-корреспонденте на 2-3 месяца, пока комплаенс разбирается с документами.
- Для fund-to-fund операций имеет смысл сравнивать полную экономику: российский фонд против офшорной структуры с учётом санкций, КИК-обязательств и стоимости банковского обслуживания.
Что дальше?
Принимая во внимание темпы роста рынка, можно предположить: к 2026 году российские личные фонды станут мейнстримом для HNWI-сегмента. Однако индустрии предстоит решить две задачи: стандартизировать подходы к работе с субсидиарными рисками и добиться международного признания конструкции.
Соответственно, кто первый отработает эти болевые точки на практике, тот и получит конкурентное преимущество на растущем рынке управления семейным капиталом.
В заключение: личные фонды из экзотики превращаются в рабочий инструмент. Но дьявол, как всегда, кроется в деталях — и именно эти детали будут определять успех или провал конкретной сделки.
Анализ института чрезвечайного арбитража
в международной арбитражной практике
в международной арбитражной практике
Возникший впервые в 2006 году в регламенте International Centre for Dispute Resolution (ICDR), а затем имплицированный в регламенты других арбитражных институтов, в том числе ICC, SIAC, HKIAC, ASA, ACICA, LCIA и др.,
чрезвычайный арбитраж позволяет сторонам ходатайствовать и рассмотреть ходатайство о применении обеспечительных мер чрезвычайным арбитром до формирования основного арбитражного состава (по практике, назначение основного состава может занять месяцы, а решение об обеспечительных мерах чрезвычайным арбитром могут быть приняты за 5-15 дней).
Чрезвычайный арбитраж применяется без обязательного указания на него в арбитражной оговорке - обстоятельства привлечения чрезвычайного арбитра считаются экстраординарными, связанными с внезапной ситуацией, о которой стороны не могли договориться заранее.
После пандемии и начала нескольких глобальных конфликтов ситуации, которые могли привести к возникновению споров у контрагентов, в том числе, относительно возможности их предвидеть получили массовые основания – непредвиденные ограничения, массовое закрытие производств, дефицит и рост цен – все это, естественно, серьезно расширило возможность обращения к институту чрезвычайного арбитража.
чрезвычайный арбитраж позволяет сторонам ходатайствовать и рассмотреть ходатайство о применении обеспечительных мер чрезвычайным арбитром до формирования основного арбитражного состава (по практике, назначение основного состава может занять месяцы, а решение об обеспечительных мерах чрезвычайным арбитром могут быть приняты за 5-15 дней).
Чрезвычайный арбитраж применяется без обязательного указания на него в арбитражной оговорке - обстоятельства привлечения чрезвычайного арбитра считаются экстраординарными, связанными с внезапной ситуацией, о которой стороны не могли договориться заранее.
После пандемии и начала нескольких глобальных конфликтов ситуации, которые могли привести к возникновению споров у контрагентов, в том числе, относительно возможности их предвидеть получили массовые основания – непредвиденные ограничения, массовое закрытие производств, дефицит и рост цен – все это, естественно, серьезно расширило возможность обращения к институту чрезвычайного арбитража.
Анализ института чрезвечайного арбитража
в международной арбитражной практике
в международной арбитражной практике
Возникший впервые в 2006 году в регламенте International Centre for Dispute Resolution (ICDR), а затем имплицированный в регламенты других арбитражных институтов, в том числе ICC, SIAC, HKIAC, ASA, ACICA, LCIA и др.,
чрезвычайный арбитраж позволяет сторонам ходатайствовать и рассмотреть ходатайство о применении обеспечительных мер чрезвычайным арбитром до формирования основного арбитражного состава (по практике, назначение основного состава может занять месяцы, а решение об обеспечительных мерах чрезвычайным арбитром могут быть приняты за 5-15 дней).
Чрезвычайный арбитраж применяется без обязательного указания на него в арбитражной оговорке - обстоятельства привлечения чрезвычайного арбитра считаются экстраординарными, связанными с внезапной ситуацией, о которой стороны не могли договориться заранее.
После пандемии и начала нескольких глобальных конфликтов ситуации, которые могли привести к возникновению споров у контрагентов, в том числе, относительно возможности их предвидеть получили массовые основания – непредвиденные ограничения, массовое закрытие производств, дефицит и рост цен – все это, естественно, серьезно расширило возможность обращения к институту чрезвычайного арбитража.
чрезвычайный арбитраж позволяет сторонам ходатайствовать и рассмотреть ходатайство о применении обеспечительных мер чрезвычайным арбитром до формирования основного арбитражного состава (по практике, назначение основного состава может занять месяцы, а решение об обеспечительных мерах чрезвычайным арбитром могут быть приняты за 5-15 дней).
Чрезвычайный арбитраж применяется без обязательного указания на него в арбитражной оговорке - обстоятельства привлечения чрезвычайного арбитра считаются экстраординарными, связанными с внезапной ситуацией, о которой стороны не могли договориться заранее.
После пандемии и начала нескольких глобальных конфликтов ситуации, которые могли привести к возникновению споров у контрагентов, в том числе, относительно возможности их предвидеть получили массовые основания – непредвиденные ограничения, массовое закрытие производств, дефицит и рост цен – все это, естественно, серьезно расширило возможность обращения к институту чрезвычайного арбитража.
Анализ института онлайн-арбитража
в международной абитражной практике
в международной абитражной практике
Продолжая тему внедрения электронного формата в международный арбитражный процесс, в частности, перехода на онлайн-формат процесса.
В первую очередь, относительно дальнейшего приведения решения онлайн-арбитража в исполнение на территориях национальных юрисдикций, следует понимать, что дальнейшая экзекватура онлайн-решения связана с требованиями национальных юрисдикций относительно онлайн-разбирательств – и это необходимо иметь ввиду и арбитрам, и сторонам спора, при даче согласия на удаленное разбирательство.
В первую очередь, относительно дальнейшего приведения решения онлайн-арбитража в исполнение на территориях национальных юрисдикций, следует понимать, что дальнейшая экзекватура онлайн-решения связана с требованиями национальных юрисдикций относительно онлайн-разбирательств – и это необходимо иметь ввиду и арбитрам, и сторонам спора, при даче согласия на удаленное разбирательство.
Анализ института
онлайн-арбитража
в международной абитражной практике
онлайн-арбитража
в международной абитражной практике
Продолжая тему внедрения электронного формата в международный арбитражный процесс, в частности, перехода на онлайн-формат процесса.
В первую очередь, относительно дальнейшего приведения решения онлайн-арбитража в исполнение на территориях национальных юрисдикций, следует понимать, что дальнейшая экзекватура онлайн-решения связана с требованиями национальных юрисдикций относительно онлайн-разбирательств – и это необходимо иметь ввиду и арбитрам, и сторонам спора, при даче согласия на удаленное разбирательство.
В первую очередь, относительно дальнейшего приведения решения онлайн-арбитража в исполнение на территориях национальных юрисдикций, следует понимать, что дальнейшая экзекватура онлайн-решения связана с требованиями национальных юрисдикций относительно онлайн-разбирательств – и это необходимо иметь ввиду и арбитрам, и сторонам спора, при даче согласия на удаленное разбирательство.
При этом, ряд регламентов (напр., ICC Guidance), включает возможность проведения онлайн-слушаний без согласия стороны, при условии, что арбитр оценит перспективы исполнения вынесенного в таком процессе решения.
Во-вторых, арбитражный институт в организационном плане и плане программного обеспечения должен обеспечивать целый ряд условий для соответствия онлайн процедуры стандартам арбитражного процесса.
Часть регламентов (напр., CIArb Guidance Note on Remote Dispute Resolution Proceedings) предусматривает возможность полу-дистанционного слушания, когда часть слушания проходит оффлайн, а часть участников присутствует удаленно – следует отметить, что конкретно в данном регламенте эта норма была принята в период пандемии для случая, если одна из сторон или другой участник находятся в юрисдикции, где на них не распространяются ограничения, связанные с пандемией.
В большинстве случаев, вопрос порядка и структуры выступлений, процедурные вопросы предоставления доказательств и касающихся их ограничений, взаимодействия сторон, экспертов и свидетелей определяется перед процессом или в его начале путем консультаций с участием сторон.
Однако, есть и исключения, регламентирующие элементы процесса более жестко (как правило, в случаях, требующих особого внимания к конфиденциальности).
Например, регламент AAA-ICDR Model Order and Procedures for a Virtual Hearing via Videoconference включает следующие требования к онлайн-показаниям свидетелей:
и (2) недопустимость любых посторонних наблюдателей или записи слушания
В любое время Председатель / арбитр может попросить свидетеля показать набор документов и / или показания свидетеля и убедиться, что они не несут никаких аннотаций. Свидетелям не должны помогать никакие примечания, если только это не разрешено Комиссией / арбитром по ходатайству по уважительной причине».
Такого рода жестко регламентированные процессуальные требования, соблюдение которых также необходимо в процессе онлайн-арбитража, порождают потребность в создании особого вида программного обеспечения, соответствующего требованиям регламентов арбитражей.
В частности, AAA/ICDR использует собственную систему электронного обмена документами и их хранения (AAA WebFile), аналогичную систему предлагает LCIA, ICC в настоящее время модернизирует свою систему NetCase, одновременно предлагая доступ к решениям Opus, Transperfect и XBundle.
Во-вторых, арбитражный институт в организационном плане и плане программного обеспечения должен обеспечивать целый ряд условий для соответствия онлайн процедуры стандартам арбитражного процесса.
Часть регламентов (напр., CIArb Guidance Note on Remote Dispute Resolution Proceedings) предусматривает возможность полу-дистанционного слушания, когда часть слушания проходит оффлайн, а часть участников присутствует удаленно – следует отметить, что конкретно в данном регламенте эта норма была принята в период пандемии для случая, если одна из сторон или другой участник находятся в юрисдикции, где на них не распространяются ограничения, связанные с пандемией.
В большинстве случаев, вопрос порядка и структуры выступлений, процедурные вопросы предоставления доказательств и касающихся их ограничений, взаимодействия сторон, экспертов и свидетелей определяется перед процессом или в его начале путем консультаций с участием сторон.
Однако, есть и исключения, регламентирующие элементы процесса более жестко (как правило, в случаях, требующих особого внимания к конфиденциальности).
Например, регламент AAA-ICDR Model Order and Procedures for a Virtual Hearing via Videoconference включает следующие требования к онлайн-показаниям свидетелей:
- все свидетели должны быть изолированы, пока они не дадут показания
- свидетель должен давать показания, сидя за пустым столом, и лицо свидетеля должно быть четко видно на видео.
- по возможности, веб-камера должна располагаться на уровне лица, относительно близко к свидетелю (например, путем размещения ноутбука на стопке книг).
- свидетели не могут использовать «виртуальный фон». Вместо этого должно быть видно удаленное место, из которого идет трансляция. Свидетели должны говорить прямо в камеру во время дачи показаний.
- свидетели должны избегать быстрых движений.
- все беспристрастные или эксперты-свидетели должны выйти из сессии по завершении своих показаний.
- председатель должен проинструктировать каждого свидетеля о:
и (2) недопустимость любых посторонних наблюдателей или записи слушания
- перед началом слушания адвокат должен предоставить каждому свидетелю чистую аннотированную печатную копию документов, на которую следует ссылаться при даче показаний свидетеля, а также чистую аннотированную копию его или ее свидетельских показаний (если таковые имеются).
В любое время Председатель / арбитр может попросить свидетеля показать набор документов и / или показания свидетеля и убедиться, что они не несут никаких аннотаций. Свидетелям не должны помогать никакие примечания, если только это не разрешено Комиссией / арбитром по ходатайству по уважительной причине».
Такого рода жестко регламентированные процессуальные требования, соблюдение которых также необходимо в процессе онлайн-арбитража, порождают потребность в создании особого вида программного обеспечения, соответствующего требованиям регламентов арбитражей.
В частности, AAA/ICDR использует собственную систему электронного обмена документами и их хранения (AAA WebFile), аналогичную систему предлагает LCIA, ICC в настоящее время модернизирует свою систему NetCase, одновременно предлагая доступ к решениям Opus, Transperfect и XBundle.
Slutsker
VS
Haron Investment
VS
Haron Investment
Дело (Slutsker v. Haron Investments EWHC 2539 (Ch)) было рассмотрено Высоким судом Англии и Уэльса и интересно в плане трактовки подсудности и правил осведомленности об условиях траста.
Для меня дело замечательно, кроме всего прочего, тем, что истца представлял основатель юридического факультета Шанинки, выпускником которого я являюсь, проф. У.Батлер.
Муж, известный российский предприниматель и политик и его жена развелись после 19 лет брака. Спор в этом деле шел о правах на особняк в Лондоне, где они проживали, стоимостью около 40 млн фунтов.
Для меня дело замечательно, кроме всего прочего, тем, что истца представлял основатель юридического факультета Шанинки, выпускником которого я являюсь, проф. У.Батлер.
Муж, известный российский предприниматель и политик и его жена развелись после 19 лет брака. Спор в этом деле шел о правах на особняк в Лондоне, где они проживали, стоимостью около 40 млн фунтов.
Slutsker
VS
Haron Investment
VS
Haron Investment
Дело (Slutsker v. Haron Investments EWHC 2539 (Ch)) было рассмотрено Высоким судом Англии и Уэльса и интересно в плане трактовки подсудности и правил осведомленности об условиях траста.
Для меня дело замечательно, кроме всего прочего, тем, что истца представлял основатель юридического факультета Шанинки, выпускником которого я являюсь, проф. У.Батлер.
Муж, известный российский предприниматель и политик и его жена развелись после 19 лет брака. Спор в этом деле шел о правах на особняк в Лондоне, где они проживали, стоимостью около 40 млн фунтов.
Для меня дело замечательно, кроме всего прочего, тем, что истца представлял основатель юридического факультета Шанинки, выпускником которого я являюсь, проф. У.Батлер.
Муж, известный российский предприниматель и политик и его жена развелись после 19 лет брака. Спор в этом деле шел о правах на особняк в Лондоне, где они проживали, стоимостью около 40 млн фунтов.
Особняк был куплен женой в 2000 г. и оформлен на некую компанию (Haron Investments Ltd) как номинального собственника. Иначе говоря, был создан пассивный траст в пользу жены. Однако затем свой бенефициарный интерес в этом трасте жена передала в другой дискреционный траст, созданный на Каймановых островах, бенефициарами которого были муж, жена и их дети. У доверительного собственника были широкие дискреционные правомочия, в том числе на изменение состава бенефициаров траста.
После развода, в 2009 г., доверительный собственник, воспользовавшись своими правомочиями, исключил мужа из числа бенефициаров траста. В результате муж, полагавший, что он имеет право как минимум на половину дома, остался без каких-либо прав на него. Он подал иск в английский суд, ссылаясь на то, что по российским законам у него с женой собственность была общая, поэтому жена не имеет права присваивать особняк себе.
После развода, в 2009 г., доверительный собственник, воспользовавшись своими правомочиями, исключил мужа из числа бенефициаров траста. В результате муж, полагавший, что он имеет право как минимум на половину дома, остался без каких-либо прав на него. Он подал иск в английский суд, ссылаясь на то, что по российским законам у него с женой собственность была общая, поэтому жена не имеет права присваивать особняк себе.
Экс-сенатор также утверждал, что его обманули при создании траста, а жена говорила, что траст был создан при полном одобрении мужа, поскольку позволял избежать декларирования английской недвижимости в России. В целом показания жены вызвали больше доверия у судьи. "Вполне правдоподобно, что владение значительными офшорными активами должно быть деликатным вопросом для российских политиков", - предположил судья.
Помимо прочего, это дело интересно тем, что суд анализирует российское право на предмет того, какой статус в нем имеет интерес бенефициара в имуществе траста. Если один из супругов - бенефициар траста, можно ли считать его интерес имуществом, потенциально подлежащим включению в совместную собственность супругов по российским законам? Или же, поскольку понятие траста российскому праву неизвестно, учитывать при разделе имущество, находящееся в трасте, не нужно?
Содержание норм российского права судья установил с помощью вызванных сторонами экспертов, которыми стали такие выдающиеся специалисты, как проф. У. Батлер на стороне истца и проф. Б. Карабельников на стороне ответчика. Судья, впрочем, не преминул заметить, что часть заключения проф. Батлера была практически дословно скопирована с проекта, подготовленного адвокатами истца, а проф. Карабельников продемонстрировал возможную "пристрастность" (partisanship), сравнив "олигархов, владеющих квартирами и дворцами в Лондоне" с обыкновенными россиянами.
Судья также раскритиковал обоих экспертов за то, что они, толкуя положения российского права, ограничились лишь текстами норм закона вместо того, чтобы обсудить российскую судебную практику и правоведческие публикации.
Во всех подробностях обсудив содержание ст. 35 Семейного кодекса РФ (включая нюансы ее перевода на английский) и других применимых норм российского права, судья пришел к следующим выводам.
Согласившись, что 6 млн фунтов, использованные на покупку дома, были общей семейной (совместной) собственностью в силу российского законодательства, судья счел, что в результате создания траста права истца на долю в имуществе были утрачены. Сославшись на признанный обоими экспертами формалистический характер российского права, признающего права на недвижимость лишь за ее титульным собственником, судья пришел к выводу, что особняк не является общей собственностью супругов (поскольку оформлен на компанию).
Помимо прочего, это дело интересно тем, что суд анализирует российское право на предмет того, какой статус в нем имеет интерес бенефициара в имуществе траста. Если один из супругов - бенефициар траста, можно ли считать его интерес имуществом, потенциально подлежащим включению в совместную собственность супругов по российским законам? Или же, поскольку понятие траста российскому праву неизвестно, учитывать при разделе имущество, находящееся в трасте, не нужно?
Содержание норм российского права судья установил с помощью вызванных сторонами экспертов, которыми стали такие выдающиеся специалисты, как проф. У. Батлер на стороне истца и проф. Б. Карабельников на стороне ответчика. Судья, впрочем, не преминул заметить, что часть заключения проф. Батлера была практически дословно скопирована с проекта, подготовленного адвокатами истца, а проф. Карабельников продемонстрировал возможную "пристрастность" (partisanship), сравнив "олигархов, владеющих квартирами и дворцами в Лондоне" с обыкновенными россиянами.
Судья также раскритиковал обоих экспертов за то, что они, толкуя положения российского права, ограничились лишь текстами норм закона вместо того, чтобы обсудить российскую судебную практику и правоведческие публикации.
Во всех подробностях обсудив содержание ст. 35 Семейного кодекса РФ (включая нюансы ее перевода на английский) и других применимых норм российского права, судья пришел к следующим выводам.
Согласившись, что 6 млн фунтов, использованные на покупку дома, были общей семейной (совместной) собственностью в силу российского законодательства, судья счел, что в результате создания траста права истца на долю в имуществе были утрачены. Сославшись на признанный обоими экспертами формалистический характер российского права, признающего права на недвижимость лишь за ее титульным собственником, судья пришел к выводу, что особняк не является общей собственностью супругов (поскольку оформлен на компанию).
Если вам необходима юридическая консультация – напишите нам!
Если вам необходима
юридическая консультация
– напишите нам!
юридическая консультация
– напишите нам!